КРЕМЛЁВСКИЕ ХРОНИКИ




И. С. Катышкин. (1939г.) Служили мы в штабе...

Катышкин И. С. ... весной 1936 года в нашей Железной дивизии, что дислоцировалась на Украине, начался отбор кандидатов для учебы в Московской школе имени ВЦИК. Комиссия была придирчивой, очень строго следила за тем, чтобы среди отобранных было как можно больше выходцев из рабочих и крестьян. Обращалось внимание и на рост - в кандидаты на учебу зачислялись те, кто имел не менее 175 сантиметров.

Мы знали, что школа эта размещается на территории самого Кремля, что курсанты несут почетный караул и у Мавзолея В. И. Ленина. Естественно поэтому, что каждый из нас стремился стать «кремлевцем» - так в народе любовно называли курсантов этой школы.

Мне повезло: комиссия включила меня в список кандидатов на учебу. Но это было еще не все. Предстояло сдать предварительные вступительные экзамены.

Выдержали их немногие, всего лишь несколько человек из дивизии, в их числе и я. И сразу же отправились в Москву, в Серебряный бор, где в то время размещались лагеря этой школы. И там снова держали экзамены.

Вначале у меня все шло хорошо. Но вот на последнем испытании «срезался», получил двойку по русскому языку. [123] Расстроился неимоверно. Значит, мечта моя стать командиром Красной Армии не осуществится.

Начал уж было собирать вещички, чтобы вернуться в Железную дивизию. Но тут вмешалась мандатная комиссия: парень-то, мол, из шахтеров, крепкий, видимо, и упорный, наверстает пробелы в своих знаниях, надо бы зачислить.

И зачислили.

Так в июле 1936 года я стал курсантом Московской пехотной школы имени ВЦИК, которая в марте 1937 года приказом Народного комиссара обороны СССР была переименована в Московское военное училище имени ВЦИК. А в декабре 1938 года по Указу Президиума Верховного Совета СССР стала называться Московским училищем имени Верховного Совета РСФСР. Сейчас же, как известно, училище носит наименование Московского высшего общевойскового командного ордена Ленина, Краснознаменного училища имени Верховного Совета РСФСР.

Каждый курсант школы знал, что наше военное учебное заведение в свое время окончил и прославленный герой войны в Испании А. И. Родимцев. Мы даже встречались с Александром Ильичом, когда он только что получил за участие в испанских событиях высокое и очень еще редкое тогда звание Героя Советского Союза. Но мог ли кто-нибудь из нас знать в те дни, что А. И. Родимцев отличится затем и на полях Великой Отечественной войны, что Родина наградит его, участника Сталинградской битвы, второй Звездой Героя!

Вместе со мной, но только в артиллерийском дивизионе, учился и сын выдающегося героя гражданской войны Василия Ивановича Чапаева - Александр Чапаев. Это был очень скромный, обаятельный человек, никогда не стремившийся подчеркнуть, что принадлежит к такой известной и популярной в стране семье.

Война застала капитана А. В. Чапаева в Подмосковье. Артиллерийский полк, где он служил, почти сразу же направился на фронт. И в Белоруссии принял первый бой. Артдивизион под его командованием около суток удерживал очень важную дорогу. И отступил только по приказу.

Позже, уже под Юхновом, капитан А. В. Чапаев принял на себя командование полком и снова отличился. Об этом я прочитал на фронте в газете, в сообщении Советского информационного бюро и искренне порадовался за своего однокашника. [124]

После войны мы встретились с Александром Васильевичем уже на службе в Московском военном округе. К тому времени он стал генерал-майором артиллерии и занимал должность заместителя командующего ракетными войсками и артиллерией округа. И лишь в семидесятых годах ушел на заслуженный отдых.

Очень хотелось бы рассказать и еще об одном моем товарище. Я имею в виду Рубена Ибаррури. Правда, он закончил наше училище уже в 1940 году, когда я командовал там курсантским взводом, но мы часто встречались с Рубеном, и я с волнением слушал его рассказы о том, как он участвовал в боях с фашистами в республиканской Испании, не раз смотрел смерти в глаза. Помнится, он очень часто повторял, что наша страна стала для него второй родиной.

И эту родину он защищал до последней капли крови. В бою у Борисова Рубен, командуя пулеметным взводом, был тяжело ранен. Но, вылечившись, снова попросился на фронт. Уже в должности командира роты защищал Сталинград. Там и погиб, до конца выполнив свой долг перед своей второй родиной - Союзом Советских Социалистических Республик. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Назову имена и других бывших курсантов моего родного училища, которые также прославили своим героизмом нашу Родину и ее Вооруженные Силы. К ним с полным правом можно отнести Маршала Советского Союза С. С. Бирюзова, главного маршала бронетанковых войск П. А. Ротмистрова, маршала артиллерии К. П. Казакова и многих, многих других.

* * *

Помнится, еще в мою бытность командиром курсантского взвода на одном из тактических учений, в котором участвовал и личный состав нашего училища, мне довелось встретиться с Маршалами Советского Союза К. Е. Ворошиловым и С. М. Буденным.

Учение было двусторонним. Мы оборонялись, а на нас наступали. И вот в самый разгар событий к позициям моего взвода подкатило несколько легковых автомашин. Из них вышли Ворошилов и Буденный, которых сопровождали начальник училища, начальник политотдела и другие наши командиры. Все направились к окопам. [125]

Заметив высокое начальство, я было выскочил из своей ячейки и бросился навстречу маршалам, чтобы доложить как положено. Но Климент Ефремович махнул рукой, что означало - оставайтесь на месте.

Группа подошла к моему окопу.

- Что, и на войне вот так докладывать побежите? - сказал Ворошилов, ловко спрыгивая в соседний со мной окоп. - Неразумно. Так ведь и голову потерять немудрено.

И, заметив мое замешательство, тут же перевел разговор на другое. В частности, очень подробно расспросил, какие рубежи пристреляны взводом, из какого оружия, выделены ли пулеметы для ведения флангового огня.

Я, волнуясь, все же довольно четко отвечал на вопросы. А Семен Михайлович Буденный стоял наверху и, поглаживая усы, улыбался. Когда же Ворошилов, выслушав меня, собрался вылезти из окопа, чтобы направиться к другому взводу, Буденный неожиданно задал вопрос:

- А вы откуда родом, товарищ командир взвода?

- Донбасский, товарищ маршал.

Услышав это, Ворошилов с удовольствием кивнул головой и сказал:

- Мой земляк, значит, шахтер...

- Так точно, шахтер, товарищ маршал, - ответил я. - Из Пролетарска.

- Ну, поздравляю, земляк, - крепко пожал мне руку К. Е. Ворошилов. - Оборону ты подготовил крепкую. Видимо, шахтерская закалка и здесь пригодилась. Дерзай и дальше. Других уча, учись и сам.

Собственно говоря, я всегда поступал именно так.

Курсантским взводом мне пришлось командовать полтора года. За это время стал кандидатом, а потом и членом ВКП(б). Партийный билет мне вручал генерал А. А. Лобачев, начальник политического управления столичного округа.

Однажды нас, группу молодых командиров-коммунистов, неожиданно вызвали в Центральный Комитет партии. Провели сначала в приемную, а затем и в кабинет к одному из секретарей ЦК ВКП(б). Мы вошли недоумевающие, взволнованные.

Из-за стола навстречу нам поднялся среднего роста, полноватый, довольно крепко сложенный человек в полувоенной форме. Поздоровался с каждым в отдельности за руку, предложил сесть. Поинтересовался, как мы живем, [126] как работаем, когда вступили в партию, откуда родом. Выслушав, удовлетворенно кивнул и сказал:

- Выходит, что все вы, товарищи, из рабочих и крестьян, народ боевой, надежный. Именно о таких командирах из народа и мечтал в свое время Владимир Ильич Ленин. А пригласил я вас вот по какому поводу. По решению ЦК партии мы организуем курсы по подготовке и усовершенствованию руководящих партийных работников. Вам придется обучать их военному делу. Предупреждаю, что люди там соберутся почтенные, иные в отцы вам, пожалуй, годятся. Но ничего не поделаешь. Обстановка требует заранее готовить партийные военные кадры. Так что беритесь за дело. Надеемся, что вы оправдаете оказанное вам доверие.

Так я простился с родным училищем и отбыл на эти, честно говоря, малопонятные мне курсы. Но приказ есть приказ.

Люди, которых нам предстояло обучать, были действительно почтенными. И не только в смысле возраста. На курсы были собраны секретари горкомов, обкомов и даже ЦК компартий республик. В петлицах они носили, как правило, по две-три шпалы и даже по ромбу. А мы... У меня, к примеру, было всего три кубаря - звание старшего лейтенанта. Но что поделаешь, приказ есть приказ. Поставили преподавателем - учи.

Работали мы на курсах очень много и напряженно. Здесь-то нас и застало известие о начале войны.

Естественно, что каждый из нас горел желанием немедленно попасть на фронт. Но не тут-то было! Нам приказали на время забыть об этом и продолжать готовить для фронта кадры политсостава. Пришлось смириться, тем более что вскоре к нам прибыли на кратковременную переподготовку политработники специальных строительных частей. Это внесло некоторую специфику, нужно было к ней подстраиваться. А за делами и заботами - не до рапортов.

И все-таки вскоре мы снова принялись донимать свое начальство прежними просьбами. Довод был один: пожилые едут на фронт, а мы, молодые, торчим в тылу. Обучать людей на курсах смогут и командиры из запаса.

Вскоре нас, группу наиболее нетерпеливых, буквально засыпавших начальство своими рапортами, вызвали в Москву. Попали на прием к армейскому комиссару Е. А. Щаденко. Тот, окинув нас вначале строгим взглядом, спросил:

- Значит, на фронт захотели?

- Так точно, товарищ армейский комиссар, на фронт! - твердо заявили мы в один голос.

- Что ж, хвалю за храбрость. - Глаза Щаденко заметно потеплели. - Сам воевал в гражданскую, понимаю. Где уж тут усидеть, когда такая драка идет. Хотя мы и отбросили врага от нашей столицы, но он еще силен, его бить и бить надо... - Щаденко замолчал, прошелся но кабинету. И неожиданно закончил: - Я одобряю ваше решение. Получите предписание и, как говорится, - в добрый путь.

Так я оказался на фронте.

================

Источник: Катышкин И. С. Служили мы в штабе армейском. - М.: Воениздат, 1979.